Архив Август 2019

СМИ узнали о планах ввести квоту в 50% на госзаказ российских товаров


С предложением выступил Минпромторг. Проект соответствующего постановления уже направлен для обсуждения в заинтересованные министерства, выяснила газета «Ведомости»

Власти России рассматривают возможность установления квоты в 50% на госзаказ российских товаров. Мера может стать временной экономической поддержкой производителей российских товаров и организаций оборонно-промышленного комплекса (ОПК). Об этом пишет в среду газета «Ведомости», которая ознакомилась с проектом соответствующего постановления правительства. Автором предложений выступил Минпромторг.

Согласно документу, предлагается обязать госзаказчиков в 2020 году отдавать российским производителям и поставщикам 30% общих годовых закупок, в 2021 году — 50%. При этом часть квоты предлагают отдавать именно производителям ОПК.

Кроме того, предлагается проводить торги только для российских производителей. В случае если они будут признаны несостоявшимися, организовывать повторные — уже для всех.

Представители Минпромторга, Минфина и Минэкономразвития не ответили на запросы издания о комментариях. Заместитель руководителя ФАС Михаил Евраев заявил газете, что регулятор не поддерживает предложение Минпромторга. По его мнению, оно «поделит российские предприятия на более российские и менее».

«Одно дело, когда мы предоставляем преференции отечественной продукции по отношению к иностранной, а другое дело — вводить искусственные ограничения для отечественных предприятий. Это нанесет ущерб добросовестной конкуренции и негативно отразится на экономике и качестве контрактов», — приводит издание его слова.

Подробнее на РБК:
https://www.rbc.ru/economics/28/08/2019/5d65bd479a7947017b2d7823

Объем «секретной» экономики России достиг почти ₽5 трлн


Расходы России на закупку вооружений и интеллектуальной собственности составили около 4,9 трлн руб., или 5,3% ВВП, подсчитал РБК на основе последних данных Росстата за 2017 год. Именно на этот год пришелся пик гособоронзаказа
Фото: Донат Сорокин / ТАСС

Общие расходы российской экономики на чувствительные с точки зрения национальной безопасности объекты — вооружения длительного пользования и продукты интеллектуальной собственности — в 2017 году составили 4,85 трлн руб., или почти 5,3% ВВП за соответствующий год, следует из новых данных Росстата о национальных счетах России в 2014–2018 годах.

Засекреченные расходы

Росстат третий год публикует данные об объемах, структуре и динамике ВВП по единой международной методологии СНС 2008 («Система национальных счетов 2008 года»). Согласно ей в валовое накопление основного капитала включены расходы на системы вооружения длительного пользования (самолеты, корабли, танки и т.д.), а также продукты интеллектуальной собственности (научные исследования и разработки, затраты на разведку запасов полезных ископаемых, создание компьютерного ПО и баз данных).

Росстат в статистическом представлении валового накопления свернул данные о расходах по двум этим категориям, и понять, сколько в отдельности потрачено на военные системы, а сколько — на исследования и разработки, невозможно.

РБК определил общий показатель засекреченных расходов по остаточному принципу — как разницу между совокупным объемом валового накопления основного капитала (19,88 трлн руб.) и поименованными затратами на основные фонды, такие как здания, транспорт, оборудование и т.д. Актуальные данные есть только за 2017 год, поскольку Росстат еще не опубликовал детализацию валового накопления за 2018 год.

Секретные расходы в номинальном выражении выросли на 5,8% — с 4,59 трлн руб. в 2016 году до 4,85 трлн руб. в 2017 году.
Доля скрытых расходов от общего размера ВВП осталась практически неизменной — около 5,3%.

Раскрывать или нет

Росстат не раскрывает эти сведения и не планирует публиковать в дальнейшем из-за секретности, пояснила РБК заместитель руководителя Росстата Ирина Масакова. В 2016 году Росстат выступал за публикацию затрат на закупку вооружений, пытаясь доказать профильным ведомствам, что это всего лишь обобщенный показатель. Инициативу поддерживал Общественный совет при Росстате.

Но публикация этих данных была бы преступлением против государства, считает профессор кафедры государственного управления и национальной безопасности факультета национальной безопасности РАНХиГС Евгений Никитенко. «Это государственная тайна, и вопрос о публикации — это антигосударственный подход. Наши противники должны бояться и думать, что же там есть», — сказал РБК Никитенко.

«Никакого смысла скрывать эти данные нет, — считает руководитель Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений РАН Алексей Арбатов. — Когда речь идет о военной сфере, непрозрачность позволяет бесконтрольно использовать средства — расширять непрофильные активы, выделять деньги на дорогостоящие бесперспективные исследования».

Расходы на вооружения снижаются

Как следует из данных Росстата, в предшествующие годы доля секретных расходов росла, но в 2016–2017 годах остановилась на уровне 5,3% ВВП. Некоторое снижение в 2017 году (с 5,33 до 5,27% ВВП), вероятно, объясняется сокращением закупок вооружений и разработок. В 2018 году показатель мог еще снизиться, следует из утверждения Росстата об уменьшении «приобретения продуктов интеллектуальной собственности и других активов, не включаемых в состав инвестиций в основной капитал» (расходы на длительные вооружения и НИОКР как раз не учитываются в составе инвестиций в основной капитал).

Россия тратит на разработку и закупку оружия 70% военного бюджета, отмечал советник министра обороны Андрей Ильницкий.

Несмотря на номинальный рост программы гособоронзаказа на 5–7% ежегодно, доля трат на вооружения от ВВП постепенно снижается.

В 2017 году оборонные расходы составили около 3,3% ВВП. Именно в этот год был пройден пик гособоронзаказа, и затраты на оборону в России снизились впервые за 19 лет.
В 2018 году доля расходов на оборону уменьшилась до 3,2% ВВП.
В 2019-м и 2020 годах она составит 2,9% ВВП, отмечала замминистра обороны Татьяна Шевцова.

Мощный финансовый поток в военно-промышленный комплекс, по словам Шевцовой, был в первую госпрограмму вооружений, когда стояла задача «разогнать промышленность», приоритетно профинансировать научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР). «Сегодня пик госзаказа на НИОКР пройден, и мы переходим на серийные поставки», — отмечала замминистра.

В январе 2018 года президент Владимир Путин утвердил новую государственную программу вооружения на 2018–2027 годы, на реализацию которой предусмотрено 20 трлн руб. «Какая-либо дополнительная информация по программе отсутствует в связи с ее полной секретностью, однако уже в марте [2018 года] министр обороны Сергей Шойгу потребовал подготовить предложения по ее изменению», — отмечал Институт Гайдара.

Сокращение гособоронзаказа привело к спаду производства в оборонно-промышленном комплексе в 2019 году. По последним данным Росстата, в январе—июле 2019 года производство летательных аппаратов и космических систем — примерный ориентир для оценки гособоронзаказа в части крупных систем — сократилось на 41,5% к тому же периоду предыдущего года. После сильного роста на протяжении четырех лет впервые производство самолетов, космических кораблей и ракет рухнуло в 2018 году. Вице-премьер Юрий Борисов сообщал о спаде производства авиационной продукции на 12,7%, ракетно-космической — на 4,1% с 2017 года. Дополнительной проблемой является высокая закредитованность ОПК: в июле Борисов предложил списать 600–700 млрд руб. долгов военных предприятий перед банками.

Россия занимает шестое место по тратам на оборону в рейтинге Стокгольмского международного института исследования проблем мира (SIPRI). 60% мировых расходов на оборону приходится на пятерку стран с крупнейшими военными бюджетами: США, Китай, Саудовскую Аравию, Индию и Францию.

Подробнее на РБК:
https://www.rbc.ru/economics/28/08/2019/5d5ff9129a79472cffd85d1a

К нам приехал цикл

Минэкономики обновило параметры макропрогноза до 2024 года, расчеты ведомства в понедельник были представлены министром Максимом Орешкиным на совещании у президента Владимира Путина по экономическим вопросам. Главное новое предположение министерства — Россия в 2020 году войдет в «нисходящую фазу кредитного цикла», и на это необходимо реагировать уже сейчас. Независимо от того, является ли эта угроза реальной, происходящее может вернуть Белый дом к обсуждению мер по ускорению экономического роста — сейчас они уступают по внутриправительственной популярности нацпроектам и поэтому обсуждаются неспешно.

Параметры прогноза в виде, предположительно схожем с опубликованным в понедельник Минэкономики, должны быть в сентябре 2019 года заложены в конструкцию бюджета на 2020–2022 годы. Хотя сам прогноз по крайней мере на 2020–2021 годы имеет значимые качественные различия с предыдущими версиями 2018-го — начала 2019 года, в условиях «бюджетного правила» эти изменения сильного влияния на параметры федеральных доходов и расходов иметь не будут. Однако, как подтвердил в понедельник Максим Орешкин, эту версию прогноза можно считать в определенной мере «целевой»: Минэкономики учло в параметрах прогноза ожидаемый эффект от реализации мер по ускорению роста ВВП, предложенных и систематизированных им самим.

Практика «целевых» версий прогнозов как обоснования необходимости определенных пакетов реформ была обычной для Белого дома в 2004–2011 годах: высокие цифры роста в «целевой» версии в сравнении с низкими в «базовой» теоретически добавляли энтузиазма в поддержке реформ у членов правительства за пределами экономического блока, а общая сильная волатильность всех составляющих роста позволяла легко оставлять в стороне вопрос о том, реализовался ли прогноз и как точно. Эпизодически эта практика использовалась и позже, но менее активно: имиджевые издержки Белого дома от обсуждения «в цифрах» конкурирующих предложений (обычно спорили по таким вопросам Минфин и Минэкономики, реже к ним подключались администрация президента, ЦБ и Минпром) считались слишком сильными.

Августовский «целевой» прогноз Минэкономики в этом плане — во многом следствие споров ведомства и Банка России о возможности смягчения денежно-кредитной политики (ДКП) ЦБ: оппоненты Максима Орешкина настаивают на сравнительно более жестком ее варианте.

Главное предположение Минэкономики о том, что будет происходить в экономике РФ в ближайшие годы, сформулировано как «смена фазы кредитного цикла»: ведомство Максима Орешкина уверенно заявляет, что на 2020 год придется изменение тренда в кредитовании и его резкое замедление. Риторика «цикла» в последнее время более активно, чем ранее, используется правительственными и центробанковскими экономистами — напомним, сама по себе идея заключается в том, что изменение важных вводных макропрогнозов (например, уровней деловой, кредитной, производственной активности, цен на экспортные commodities) является циклическим (природа цикла обсуждается редко). В силу этого возможна «проциклическая» или «контрциклическая» экономическая политика: первая усиливает циклический эффект, вторая — смягчает спады за счет ограничения пиков роста, и этот подход намного популярнее.

В последний раз Минэкономики пыталось «оседлать цикл» мягкими проциклическими мерами осенью 2017 года, предполагая, что экономика России входит в восходящую фазу общеэкономического цикла (см. “Ъ” от 1 сентября 2017 года). Уже сложно сказать, по какой именно причине — неверно определена фаза цикла, недостаточно исполнены рекомендованные программы реформ, вмешались внешние обстоятельства,— но говорить сейчас о выходе в 2020 году на темпы роста ВВП в 3,1% не приходится.

Сейчас же Минэкономики предполагает вхождение экономики в нисходящую фазу кредитного цикла, предлагает набор мер реагирования (в том числе предсказуемо — более мягкую ДКП и набор институциональных и структурных реформ) и сдвигает при условии реализации своих предложений выход на рост ВВП 3,1% в год и выше на 2021 год.

На практике все это выглядит как некоторое ухудшение прогнозов на 2020 год. Поскольку министерство считает, что синхронное ужесточение бюджетной политики и ДКП — главная причина замедления экономического роста в первом полугодии 2019 года и оба эти фактора продолжат действовать и в следующем году, то инфляция в 2020 году снизится до 3% в годовом измерении (по итогам 2019 года ведомство ожидает 3,8%, ЦБ пока сохраняет оценку в диапазоне 4,2–4,7%). Темпы роста ВВП вырастут с 1,3% в 2019-м до 1,7% в 2020 году, оборот розницы в 2020 году практически стагнирует (рост на 0,6% год к году) при медленном повышении реальных располагаемых доходов (1,5% год к году в 2020-м, в 2019 году, полагает ведомство, они растут на 0,1% год к году, то есть не растут) и удивительно быстром для столь пессимистичного прогноза темпе роста инвестиций (5% год к году при 2% в 2019 году).

Отметим, прогнозируемый пятипроцентный прирост инвестиций в следующем году не предполагает реализации обсуждавшегося в том числе в понедельник на совещании у президента восстановления так называемой инвестиционной налоговой льготы, считающейся довольно сильным проинвестиционным фактором.

Напомним, речь идет о скидках по налогу на прибыль при реинвестировании — по словам Максима Орешкина, решение в правительстве по этому вопросу ожидается в течение «месяца-полутора».

Отказ же правительства от реализации предложенных мер или неэффективность действий ЦБ по ограничению потребкредитования (Минэкономики, впрочем, не настаивает на том, что они будут неэффективны) может в логике команды Максима Орешкина сместить пик ожидаемой «кредитной расплаты» с 2020 на 2021–2022 годы, несколько ее усугубив.

Минэкономики использует при этом резкую риторику — ведомство открыто употребляет в презентациях жаргонизм «пузырь» по отношению к ситуации на рынке потребкредита, тогда как и ЦБ, и большинство аналитиков в такой квалификации текущей ситуации отказывают.

Набор мер, предлагаемый Минэкономики «в реализацию» прогноза, в целом известен:

  • это «улучшение инвестклимата» (главным образом успешная реформа контроля и надзора, но также и «повышение доверия к правоохранительной системе»),
  • отдельные меры по повышению эффективности рынка труда,
  • коррекция схемы управления госкорпоративным сектором,
  • инновационное развитие
  • и развитие финансовых рынков.

Впрочем, опубликованные в приложении к прогнозу данные собственных оценок Минэкономики потенциального вклада таких реформ в возможный рост показывают, что двумя главными факторами ускорения роста ВВП следует считать увеличение инвестиционной активности и новый рост доли экономически активного населения — до 2024 года Минэкономики ожидает роста числа работающих на 1,7 млн на негативной демографической динамике. Напомним, ряд экономистов прогнозируют, наоборот, снижение этого показателя и отсутствие какого-либо эффекта от повышения пенсионного возраста. Увеличение частной инвестактивности, в свою очередь, остается для экономистов Белого дома лишь надеждой в течение последних трех лет. При этом выполнение в 2020 году в целом сдержанного прогноза Минэкономики по росту ВВП на 1,7% может быть объяснено добрым десятком альтернативных способов. Тем не менее у правительства с новым прогнозом ведомства Максима Орешкина появилось то, чего ему раньше явно недоставало,— пусть и неясная, но близкая угроза, которую можно преодолевать.

Еще одним важным моментом в прогнозе Минэкономики является впервые опубликованная оценка достижения по итогам первого полугодия 2019 года «национальных целей развития» из майского указа Владимира Путина.

Лучше всего и сверх плана России удается повышать ожидаемую продолжительность жизни, хуже всего — обеспечивать естественный прирост населения.

Отставание от Германии по подушевому ВВП (в пересчете по паритету покупательной способности) пока удается преодолевать чуть быстрее, чем планировалось,— но, как признает Максим Орешкин, скорее не за счет собственной расторопности, а за счет внепланово низкого экономического роста в Германии.

Эксперты оценили число попадающих в «квалификационную яму» россиян

В «квалификационную яму» попадают те, чьи компетенции избыточны или недостаточны для выполняемой ими работы. В России число таких работников составляет 33,9 млн человек, говорится в докладе BCG и World Skills

Почти у 34 млн человек, работающих в России, избыточные или недостаточные для выполняемой работы компетенции, и они попадают в «квалификационную яму». Об этом говорится в докладе BCG и World Skills «Массовая уникальность — глобальный вызов в борьбе за таланты», — передает «РИА Новости».

В документе, основанном на статистике Организации экономического сотрудничества и развития, указывается, что каждый третий работник в мире сталкивается с этой проблемой. В «квалификационной яме» находится около 1,3 млрд сотрудников, а к 2030 году их число увеличится на 100 млн.

Согласно докладу, в России число таких работников составляет 33,9 млн человек.

В документе говорится, что в 2017 году из-за кадрового разрыва мировой ВВП недополучил $5 трлн.

Как отмечают в BCG, причины возникновения «квалификационных ям» в разных странах могут различаться. «Глубина необходимой трансформации системы образования и рынка труда будет зависеть от уровня развития человекоцентрического подхода, а также от особенностей каждой конкретной страны», — указали в компании. Там добавили, что в ближайшие десять лет качественный переход к новому типу социального контракта может увеличить рост ВВП в разных странах на 0,5–2% в год.

Ранее эксперты Института Гайдара, РАНХиГС и Минэкономразвития выяснили, что в России по специальности или функционально приближающимся к ней профессиям работают 56,8%. Исследование показало, что только у 11% респондентов высококачественное образование, а у 34% — то, что можно оценить как выше среднего. Более 40% россиян конкурентны на рынке труда с точки зрения возможностей, которое дает хорошее образование, заключили эксперты.

Подробнее на РБК:
https://www.rbc.ru/society/27/08/2019/5d6459539a794702c7dd47bf

ЦБ усложнит банкам выдачу необеспеченных кредитов на срок свыше пяти лет

Банк России изменил методику расчета долговой нагрузки заемщиков для кредитов сроком больше пяти лет. Запрета на такие займы не будет, но они станут менее выгодны для банков

Центробанк решил «пресечь» практику банков по искусственному увеличению сроков потребительских кредитов — кредиты на сроки свыше пяти лет будут учитываться при расчете показателя долговой нагрузки (ПДН) физлиц как пятилетние. ЦБ вносит изменения в концепцию ПДН, которая вводится с 1 октября 2019 года.

ЦБ обеспокоен двузначными темпами роста необеспеченного кредитования населения и уже дважды за последний год поднимал надбавки к риск-весам по таким кредитам для банков. Чем больше риска для банка несет кредит, тем больше давление на капитал, соответственно, его выдача становится менее выгодной. Но пока что все надбавки к риск-весам рассчитываются в зависимости от полной стоимости кредита (ПСК — годовых процентов).

С октября кроме ПСК при регулировании будет учитываться и долговая нагрузка заемщика, которая будет рассчитываться как сумма среднемесячных платежей по всем кредитам и займам к среднемесячному доходу заемщика. Коэффициенты риска повысятся для всех кредитов, выдаваемых сильно закредитованным заемщикам с показателем ПДН больше 50%, говорил РБК старший директор Fitch Александр Данилов.

Fitch ранее отмечал, что для банков остается возможность обхода ПДН: они могут увеличивать сроки потребительских кредитов, тем самым снижая месячный платеж и сокращая долговую нагрузку клиентов. «Риск связан с тем, что сроки по потребкредитам уже становятся сопоставимы с ипотекой, хотя мотивация платить по ним ниже, особенно в случае кризиса, так как нет залогов. При этом размер кредитов растет», — указывал Данилов.

Теперь ЦБ решил пресечь «практики по искусственному увеличению сроков кредитования заемщиков с высокой долговой нагрузкой». Среднемесячные платежи по необеспеченным потребительским кредитам на сроки свыше пяти лет будут учитываться как пятилетние, так как максимальный срок кредита при расчете ПДН будет ограничен 60 месяцами. Таким образом, увеличение сроков кредита не приведет к снижению рассчитываемой нагрузки на заемщика.

«В целях расчета ПДН по длинным кредитам на срок свыше 60 месяцев надо пересчитать ежемесячный платеж, как будто он рассчитан из пятилетней срочности кредита», — объясняет управляющий директор по валидации «Эксперт РА» Юрий Беликов. Полученный платеж и нужно будет учитывать при расчете ПДН, даже если он получился больше фактически уплачиваемого заемщиком, добавляет эксперт.

ЦБ вносит и несколько других изменений в расчет ПДН. Например, не будут учитываться кредиты, предоставленные по льготным программам образовательного кредитования, а также жилищного кредитования с государственной поддержкой, в случае если при приобретении заемщиком жилья его ПДН не превысит 60%.

Подробнее на РБК:
https://www.rbc.ru/finances/26/08/2019/5d640e289a7947e76419dbb0